Твои глаза медленно приспосабливаются к темноте. Единственный свет в комнате исходит из под двери. Ярко-белый свет надежды. В попытке сориентироваться в пространстве, ты обращаешь внимание на разъедающий живот голод.

Ты встаешь с кровати, но вдруг слышишь звонкий звук за дверью. Стекло разбивающееся об пол.

Подходя к двери, ты прикладываешь ухо. Слышен голос двух людей, и что раньше казалось жужжанием, теперь становится ясно различимым диалогом.

— НО ОБЕЛИСК ЭТО ЕДИНСТВЕННОЕ, ЧТО МОЖЕТ МЕНЯ СПАСТИ, РЭЙ! — подламываясь, скрипит знакомый тенор, словно он может пропасть в любой момент.

Обелиск? По текучему поезду ассоциаций твой разум замечает станции: Статуи, фигуры, орнаменты. Что все это значит?

— Не единственное, — отстукивая отвечает прокуренный баритон. Такой голос часто можно услышать в фильмах. — Мы заключили сделку, помнишь? Ты заручился вести людей. Показывать им правду. А сейчас ты ведешь себя так, будто ничего подобного не говорил.

Молчание смешивается с отзвуком движения стула.

— Это несправедливо. Кто я такой, чтобы вести людей? Не то что показывать им правду. Да я и сам не знаю, что такое правда! — падает утомленной каплей в бескрайний океан голос — Я бесполезен здесь.

Капля разрывается в неумолимой тиши вод. Но он продолжает:

“Рэй, прошу, выпусти меня отсюда. Поверь мне, я найду человека, который сможет меня заменить. Я не могу здесь больше находиться.”

— Прости, Март…

Голос прерывается, словно обдумать последнее слово. То, которое поставит конец всему вышесказанному. Но удачного конца не находится. “Это Март!” Твоя рука тянется к ручке двери, с чувством непричастности, которое надо во что бы то не стало нарушить, и лишь благодаря этой незаконченной фразе, что-то внутри тебя останавливает. Голос, почувствовав это, заходит с другой стороны.

— Я ничего не могу сде-

— МОЖЕШЬ, РЭЙ! МОЖЕШЬ! — срывается голос Марта — Я СЛЫШАЛ ЭТУ ИСТОРИЮ МИЛЛИОНЫ РАЗ!

— Осторожно с громкостью. Ты можешь разбудить Гостя. — ставит точку баритон.

Молчание окутывает пространство. До той степени, что слышно давление в ушах.

— Сколько мне еще осталось? — с хрипотцой его голос звучит иначе. Как книга, которую открываешь в первый и последний раз.

— 12 лет. — Книга захлопывается.

— Он скоро проснется, тебе стоит уйти. — с неподдельной злостью шипит душа пленного. — Ты и так следишь за каждым моим шагом.

Твое дыхание замирает на долю секунды. Сердце проваливается. Похоже, говорят о тебе.

— До скорого, Март.

Голос растворяется в продолжительном эхо. Ответа, как предполагалось, не следует.

Ты снова закрываешь глаза. “Что происходит? Где я, наконец?” Но времени на осмысление не отведено. Надо действовать. Выбираться. Мысли ползут по стенкам живота, легких, пробираются в сердце. Тысячи мелких иголок, сверкая пролетают сквозь тело, все туже стягивая нитки. В моментах чистой агонии, ты ощущаешь нечто странное. Рука…

Она холодная, как рука человека, продавшего мир. Кто-то (или что-то?) держит руку на твоем плече.

Время остановилось. Руки перестали дрожать. Быстрым движением ты оборачиваешься, почти инстинктивно.

Сзади никого нет. Боль тоже пропала.

“Напоминание” — проскакивает мысль. Ты затаиваешь дыхание, касаешься дверной ручки, открываешь дверь и делаешь широкий шаг.

Эго?

Пустая комната предстает перед тобой. Ты делаешь еще один шаг. Дверь закрывается и пропадает сзади тебя с ударом. Там точно кто-то был. И этот кто-то очень не любит свет. Ты видишь стол посередине бесконечной комнаты.

Два стула по обе стороны стола и полусоженная свечка. За одним из стульев виден силуэт. Его силуэт. Сидящего на одном из стульев, перекрещенные ноги, глаза как в тумане и руки, которые выглядят так, будто он держал горящее полено. Но это было давно, и раны на руках видно уже успели зажить.

— Это ты. — Говорит он отстукивая, серьезно. Моргает дважды.

Глаза раскрываются шире и широкая улыбка проплывает по лицу.

— Добро пожаловать назад! Я так рад снова тебя увидеть!

И прямо перед тем, как ты собираешься что-то сказать:

— Раз ты вернулся, давай посмотрим что у нас на сегодня запланировано. — Его рука протягивается невообразимо далеко. Туда, где пелена тумана скрывает любые возможные стены. Она возвращается вытаскивая из этой пустоты выдвижной ящик с бумагами. Проходится по каждой из них беглым взглядом… — Нашел! Сегодня я расскажу тебе о эго. Тема тяжеловата, но мы справимся.

Ты решаешь выпустить из головы подслушанный диалог и плыть по течению.

— Эго?

— Да, да. Не волнуйся! Просто не отходи от меня далеко, я сейчас все объясню. Тебе нужно будет закрыть свои глаза. Я посчитаю от 1 до 10 и ты откроешь их, когда я остановлюсь. Окей?

— Кажется да…

Это неприемлимо!

Ты открываешь глаза, и в них ударяет свет…

Огромные, пастельно-белые колонны возвышающиеся к небесам, боги, похороненные в стенах театра. Внутри тихо, но в воздухе витает ненависть. Что-то назревает.

— Это Гай Юлий Цезарь. — говорю я, сидя рядом с тобой на деревянных ступенях. — Извини, если напугал… Сейчас ты увидишь главный акт мести de le monde antique. Убийство Цезаря. Глянь!

Он проходит мимо рядов заполненных людьми, проходит близь тебя. Под его глазами тусклая синева. Он плохо спал в ту ночь. Ты замечаешь, что человек в белых одеждах встает со своего места и подходит к Цезарю. “Разве у них можно было так просто задать вопрос?” Но это не причина. Протянув руку, он хватает тогу Цезаря и твердой рукой пытается ее стянуть. Сердце уходит в пятки.

Цезарь разворачивается, удержав тогу — Неприемлимо! — Полукрик пролетает по зале. Но нет больше боли, чем предательство.

Десяток людей в похожих нарядах встают со своих мест и смыкают круг.

Один подкрадывается сзади трона, на который восседает Цезарь, вырвавшись из рук сумасшедшего. В его руках стилет, отсверкивающий в свете солнца. Орудие падает на диктатора, и—

— К-чик! Фотография готова. Вешайте ее в музей. — ехидно произносится из за спины.

Время останавливается. Взгляд на лице убийцы полон ненависти, вины и стыда. Не те качества, которые можно увидеть на лице человека, совершающего верный поступок…

Но мне нужно о кое-чем рассказать, чтобы все встало на свои места. Давай сделаем по-киношному?

Э-кхем… Как он сюда попал? Что-ж, позволь мне рассказать.

Да. Идеально.

Как обычно, маккиато гранде?

Слепота короны

В песне Crown из альбома Mr. Morale and The Big Steppers, американский рэпер Кендрик Ламар произносит фразу: “Тяжела голова выбравшего носить корону.” И это правда. Даже больше, целая империя может рухнуть, как карточный домик, из-за одного человека с грандиозными планами, сверхмерными амбициями и глухим ухом.

Корона, лавровая или золотая, может, и чаще всего точно оглушит носителя, если не прислушиваться к себе и другим. А мы не видим своего безумия. И в случае с властью или широкой известностью, корона также ослепляет носителя. Она вселяет паранойю, страх и отчаяние.

Тот, кто не выдерживает ее веса, склоняется, принимает поражение, и корона окутывает взгляд. Ты становишься зависимыми. Ты падаешь, утопаешь во власти и перестаешь замечать тех, кто вел тебя по этому пути. Но помни, что люди, которые толкали тебя вверх, встретят тебя тогда, когда ты будешь падать вниз.

“И самый горький в мире яд,
Из Гая Цезаря короны взят”
Вильям Блэйк

Пора взглянуть под ноги

Те, кто смотрят только вверх, никогда не увидят того, что происходит под и рядом с ними. Как Гай Цезарь не видел роста конспирологии, потому что был настолько ослеплен. Даже сохранилась одна из его цитат: “Veni, vidi, vici,” которая переводится как “Я пришел, я увидел, я завоевал.”

Отношения Цезаря к своим ключам к власти (в этом случае к Сенату) стали настолько напряженными, что он отверг их полностью. Даже когда перед собранием на улице к нему подбежал прохожий с запиской, в которой было написано, что в тот день его убьют, даже кошмары той ночью, даже “проклятье 15 марта.” Ничего не остановило его. Паранойя стала настолько ясной и сдавливающей, что он не смог подойти к вопросу с должным вниманием. И он заплатил свою цену.

И самые сильнейшие падут

Цезарь не был обычным человеком. Его неоспоримый интеллект привел его к вершинам власти и известности. Но эго питается самомнением и властью. И если ты думаешь, что сможешь противостоять ей, помни, что человек покоривший половину известного на тот момент мира не смог.

Эго ведет к высокомерию и самоуничтожению. Под действием эго мы теряем контроль над тем, что делаем, что говорим и кем становимся. Эго разъедает носителя изнутри. И как мы обсудили раньше, оно ослепляет и оглушает.

Что-ж, это конец? Эго победило?

Нет.

Даже после самых темных ночей приходит рассвет

Есть решение.

Я не Федор Михайлович Достоевский и не заставлю тебя ждать развязки 200 страниц.

Скромность — это антидот эго. Это внутреннее спокойствие от принятия того, что ты многого не знаешь. “Чем больше знаю, тем меньше понимаю,” как говорил Сократ. Это попросить объяснения, вместо того, чтобы притворяться более умным, чем ты есть. Это уважать людей вокруг себя (особенно людей близких). Это внимательно слушать мысль человека, не цепляясь за отдельные слова которые он произносит. Это находить синтез правды в споре, а не пытаться быть всегда правым. Не обманывать себя и других — и много чего другого.

Но заключая:

Внимательно слушать, справедливо говорить, тихо работать, и честно жить.

Если бы только Цезарь слушал людей вокруг себя, не отвергал Сенат и не позволил бы эго разъесть его изнутри, он остался бы центральной фигурой политики Рима, держателем короны и правды.

Если бы только им руководил разум, не эго.

Где мы остановились

Точно… Подожди, мне нужно вернуться в образ. Можешь наклониться ко мне?

Ближе.

Еще чуть-чуть…

Отлично!

Я сделаю одну фотографию 😉

К-чик!

Когда била кровь, конспирологи улыбались, маниакально убежденные в своей идее того, что убивают тирана. Капли пота капали на пол. Настала тишина.

Диктатор пал. Его глаза на момент уловили частичку самой страшной для человека смерти — смерти от предательства.

Брутус подошел к нему, держа в руках клинок, уже окровавленный. На его глазах были слезы. Он пал на колени, вздохнул и воткнул лезвие в сердце так и не ставшего императором Гая Юлия Цезаря.

“И ты, Брутус,” произнес Цезарь, преданный своим ребенком и задушенный своим эго.

До скорого.

“Тяжела голова выбравшего носить корону,
Кому дано, лишь от того и будет спрос.”
Кендрик Ламар.

СЕТЬ ВЗЛОМАНА
ОБЕЛИСК01. МЭГАН. 4. 4. 4. 4. 4.
— ты здесь?///
— да. КАНАЛ ЗАБЛОКИРОВАН
КОД 3: ВЗЛОМ СЕТИ
ДОСТУП ОГРАНИЧЕН