Здание класса “MidLux.” Пепельница и три комнаты. Квартира рассчитана на 4 человека, полную семью. Окно приоткрыто, на подоконник падают крупные капли дождя. Он идет уже второй месяц.

Тихо включилась кофе машина. Открылись шторы. С щелком закрутилась пластинка на проигрывателе. Конверт лежал рядом. Голый торс, белая рубашка, зеленый фон и красный шрифт. Play американского музыканта Moby, которого он очень любил.

Его глаза открылись и впустили свет тусклого осеннего утра.

— Доброе утро, мистер Онтарио! — пролился из динамиков теплый женский голос, и музыка стала тише вслед за ним. — На часах 9:04, идеальное время пробуждения, исходя из вашей фазы сна. Как вы себя чувствуете?

— Привет, Семи. — устремив глаза в потолок ответил грубый мужской голос. — Запиши в дневник снов: “Карусель, мыши. Неоновые вывески“. Приступай к ежедневной сводке.

— Отлично! Вижу у вас был необычный сон! Сегодня на улице средняя температура 20 градусов, сильный ветер и проливной дождь. На улицу выходить строго не рекомендуется. Ближайший Раубус прибудет в 10:00. Из новостных выпусков на экран кухни будут выведены Radical News, EyeScreen News и издательство Norwegian Clock за 12 октября. Я собрала для вас выжимки, которые будут готовы к времени завтрака. Также, сегодня в 8 утра, вам пришло письмо из Отдела Внимания. Прочитать его?

“Отдел Внимания?” отголоском пронеслось через нервную систему. Сердце сбилось.

— Да, прочитай. — уже собравшись ответил он.

— Отлично! Синтезирую речь.

Странная активность.

12/10 8:04am

Доброе утро, мистер Онтарио. Я беспокою вас по поводу эксперимента под кодом СLVsA.

*Так как вы являетесь частью научного коллектива нашей компании, весь процесс проведения экспериментов тщательно проверяется Отделом Внимания в целях сохранения конфиденциальности и безопасности, что для вас, я думаю, не секрет.

Начиная с 31 августа на объекте была замечена странная активность. Последний месяц мы пытались найти причину этого в коде и в печатях. Но к большому сожалению, проблема оказалась глубже, и может быть связана с самой симуляцией. Для проведения диагностики, мы направили на объект человека, который станет вашим ассистентом, пока мы не выясним причину происходящего.

Спасибо за ваш труд и кооперативность,

Мэган, глав-директор Отдела Внимания в EyeScreen Company

Пустой холодильник и дорогие картины.

Шипит вода из под крана. Стучит тарелка. На ней дольки апельсина, йогурт замешанный с гранолой. Нож и вилка. Рядом чашка кофе — его любимый флэт-уайт. Он расправился с таким завтраком менее чем за 10 минут. Каждое утро проходило в спешке, но только так он входил в ритм рабочего дня. К тому же, сегодня понедельник и не помешало бы подготовиться к рабочей неделе.

Квартира, как и все люди, была похожа на другие снаружи, но имела свой отпечаток краски внутри. Просторная ванная комната, на столешнице всегда две зубные щетки: одна использованная, другая новая. Выйдя из уборной, левая сторона вела на кухню, которая больше была похожа на магазин мебели. Всегда пустой холодильник, приборы лежат по шкафчикам. Одинокие вилки, ложки и ножи. Все по две штуки. Для полноты картины не хватало лишь ценников. Зал был соединен с кухней. Но в крайнем отличии от нее, в зале собралась вся его публично-личная жизнь: две строгие черно-белые картины с тенями в пустыне, обе работы известного в узких кругах ценителей художника. Обе с автографом автора. Свет через панорамные окна падал на ковер. Посреди комнаты стоял серый диван полумесяцем. Там же столик на котором лежали книги. Он на нем почти не сидел и книг со стола никогда не брал. Но номер, признаюсь, показательный, и эффект на гостей он производил положительный.

Надевая туфли он посмотрел в зеркало и показал своему отражению язык.

Там был лес, а тут лишь Раубус и мазут.

Выходя из-за двери он попрощался со своим голосовым ассистентом — Семи.

///
Читатель, кто бы ты ни был. Оставленные в тетрадях записи возможно навсегда умрут на той полке. Я не знаю когда ты найдешь эти записи, и станут ли они доступны миру. Но если это произойдет, постарайся понять не меня, и не те слова, которыми я описываю тот мир, который видел или о котором слышал. После меня не останется подписанных работ. Постарайся вопреки словам, которые я использую, понять людей о которых я пишу. Это не выдумка и не фантазия. Все что здесь написано через тебя снова станет правдой, только если ты сможешь оправдать каждый поступок и каждую невысказанную мысль. Каждое слово. Это вечный труд душ, недостойных того, чтобы о них писали. Я стремлюсь сказать, что в тот момент, в душе Рэя вспыхнуло чувство, которое он давно, как ему казалось, в себе подавил. Прощаясь с компьютером, ему стало удушающе одиноко.
///

Коридор. По обе стороны — двери с номерками. На стыке, где лифт — табличка. “1003-1050”

Он жил в номере 1012, который окнами выходил за стену города. Там, где свобода. Там, где лес.

Лифт быстро поднимался по этажам. 1-2-3… 9. 10. Прозвучал звонок, открылись двери. “Доброе утро, мистер Онтарио” — проговорил уже другой, более строгий голос. Тоже компьютер.

Выходя из лобби, он сразу увидел подъезжающий к туннелю РауБус. Раубусы появились в городе давно и быстро стали монополистами рынка передвижения. Дешевые цены, потому что вырабатывают электричество за счет жжения мазута. Экология канула в лету несколько лет назад. Но ему было все равно, главное чтобы дешево.

Девушка с горящими глазами и Университет Культуры.

Когда двери за ним закрылись, он сразу увидел свободное место. Людей, которые так поздно едут на работу почти не осталось. Хотелось бранить культ воркоголизма, но именно благодаря тем, кто ездил на работу в 6, в его доме горел свет. Упершись об спинку дешевого сиденья, сделанного из непонятной переделки пластика, он достал из дипломата книгу, настоящую. В такое время они были редкостью.

Страницы перекрывали лица соседей, что его радовало. Большинство из них работало в соседнем здании — Институте Культуры.

Отвлекшись на секунду от книги (его поймала мысль, из текучих, о которых жалеешь, что никак не вспомнишь) его взгляд упал на девушку, на вид лет 19. Серые крашенные волосы, тонкая рубашка в полоску, джемпер болотного цвета и джинсы. В глазах отражались пролетающие огни туннеля. В ее глазах была жизнь. Нетронутая, смелая, мечтательная жизнь.

Под руками девушки затрещал телефон. По стремительной улыбке было понятно, что она ждала этого треска. Ногти начали скрежетать по стеклу, что-то набирая.

А вдруг ее взяли на работу? Может пришли оценки за последний экзамен? Стало противно от узости мышления, и хотелось верить в иное. Что эту девушку не заботят оценки или достижения.

Что если проснувшись утром она призналась другу в любви? А сейчас наконец пришел ответ. По слезам, наворачивающимся на ее глазах было понятно. Ответ — да.

Сейчас она доедет до университета, сядет в аудиторию и напишет ему:

“Давай встретимся сегодня. Я так ждала этого дня, и больше не могу.”

Дешевый рай.

Они увидятся в тихом кафе, скрытом в проходах. В их теплом уголке. Будут смеятся, вспоминать все моменты прошедшие вместе. Они будут жалеть, но только он о том, что боялся услышать нет, а она о том, что не написала раньше.

Поздно вечером он отвезет ее домой и она поцелует его в щеку. Это будет короткий, но долгожданный поцелуй. Он уедет с мягкой улыбкой на лице.

Через 4 месяца таких встреч они решат съехаться. Так как дружили они со старшей школы, им не придется знакомиться с родителями друг друга. Ее мама — очень громкий, полный притупленной радости человек. Отец — молчаливый работяга. Его волнует только офис и горящие счета. Он любит свою семью, и ради них готов пойти на все. Его тело износится от тяжкого труда, чтобы дочь, стоя на его спине могла увидеть настоящую жизнь. И он не ждет благодарностей.

Родители парня не участвовали в его жизни, и он был предоставлен сам себе. От этого в нем и свободолюбивость и протест.

Их совместный быт будет полон счастливых моментов. Сердца у них всегда будут биться в унисон. На второй год отношений он сделает ей предложение, и она ответит согласием, крепко его обняв.

Но пройдет еще год и они все чаще будут ссориться по мелочам. Одним днем он бросит работу и начнет жить на ее средства, наложив поверх спиртного дешевый рай удовольствий EyeScreen. Она начнет подрабатывать в мелких забегаловках, перестанет учиться и начнет выживать. Так будет проходит день за днем. Но в ее глазах будет все еще гореть огонь, хоть скрытый за толстой пеленой пирамиды Маслоу.

Одним вечером он попадет в аварию. Приедет скорая помощь, и его положат в отделение реанимации. Спустя 9 часов битвы за его жизнь, врачи поместят пациента в глубокую кому.

Она будет стоять рядом с ним, засыпая. Будет держать его за руку. Ее слезы будут падать на его ладонь. Утром она наконец заснет на кровати рядом.

Прозвучал сигнал остановки. EyeScreen headquarters. Девушка пошла влево, в сторону пересадки на Раубус, уходящий в другой город. А Рэй, который стал просто мистером Онтарио, направился вправо, в офис в EyeScreen, который окнами смотрел на Университет Культуры.