olifirenco

Часть первая.

с осколков, и фрагментов несуразных
на людях стольких, на моментах разных
изображением, прекрасным танцем красным
в больших апартаментах, и в пустых и в праздных

табло гласило: “ваша станция – Михайловский квартал”
ноги, касавшиеся пола, чувствовать вдруг перестал
пытался вспомнить, кем я был, и кем я стал.
напротив тень повисла, сглаженный от времени оскал.

с ней как искрой пронесся диалог
который, верно, я запомню на всю 
жизнь
как созидать цветы, опавшие с весенних 
вишень

наконец поезда переступил порог
“смог ли стать тем, кем быть в далеком детстве ты мечтал?
разбилась лодка ли твоя о голубой причал?
или осталась плавать в темном море, полным тайн и чар?
и в той свободе, о которой яро так кричал?

смог ли не сдаться на пути, полном преград?
остался ли ты отражению в банном зеркале все так же рад?
и как бы больно не ломал, 
жизни необъяснимо неизбежный град

смог ли сказать ты речь свою с мирских эстрад?”
“я продал все свои мечты на 
глупые бумажки
в который раз стянул я свои
пластиком отравленные стяжки
чтобы потом, возможно, из моих костей мне памятники свяжут
слова мои будут звучать из всех оконных скважин.

ты мне смешон, ведь глас твой к счастию не вечен
сказала тень, привстав, словно задуть оставшиеся свечки
ты торопился потакать амбициям, но черной меткой с самого рождения помечен
и путь твой хоть короткий был, но был он скоротечен.

но ведь не смог я бросить кости жизни, не припрятав туз
в руках томясь лежал, надолго спрятав тяжкий груз
я по миру витал, и вдохновением считал именно муз
и потерялся, так и не закончив иностранный вуз

и вот я здесь, с портфелем, спичками, перьевой ручкой и листом 
только зашедши в дом, я падаю в кровать пластом
в аквариуме офиса бывшей мечты плавал китайский сом
и 20 лет сквозь пальцы протекли кошмарным сном

и в толк мне до сих пор не взять, был ли другой исход?
есть ли другая версия меня, другой подход?
ты рассказала то, не кем я стал, а кем мог быть
чтобы цель жизни смог я вспомнить, себя из пепла возродить

тень только понимающе кивнула головой
ответа от нее дождаться я не смог, настал тиши покой
и был в древнем Китае золотой устой
“на сложные вопросы есть ответ простой”

Часть вторая.

развеял ветер, поездом поднятый,
мою рубашку, шил которую дизайнер статный
в которой раз твердил мне мир
что я, отвергнув смысл, напрочь его позабыл.

дом окнами смотрел на юг
а дверь моя смотрела на восток
где солнце утром начинает свой восход.
снова подумал, выключил ли я утюг?

но, честно, это уже было мне не важно
пошел на север, не сказать чтобы отважно
сложно продать всю жизнь, но стоит если пребывать в ней тяжко 
я улыбнулся, вспомнив давний подарок — металические шпажки.

из шума станций в даль смотрел фонарь
желтеющий под сенью ночи, непотушенный алтарь
из булочной неподалеку точно пахла хлеба гарь
так было поздно, что из под леса поднималась утренняя зарь

и вспомнить тех, кто в жизни был, конечно легче, чем забыть.
и марки шрамов коллекционируя, одновременно и поэтом быть
кто-то, уверен, скажет: “два разных мира, как не хотелось, не соединить”
так умирает мира гениев хрупкая творческая нить

наверное поэтому иду сейчас, думая о всем и ни о чем
в толпе густой пробиться я пытаюсь, подставясь плечом
близко к двери, которую можно открыть любым ключом
по грязной речке, жизнью именуемой все мы течем.

Часть третья.

дышать стало проще, потухли, обратившись в прах, скелеты 
и не пугали даже развешанные на крышах стилеты
но только я понял, что стен больше нет
погас огонек, разговор tête-à-tête

и как не пытался бы я убежать 
впереди снова поезд, непросветная гладь
скрылась тенью, вновь ставшей опрятной. Собою не стать
и стрелки циферблата повернулись вспять.

но где тот стоящий конец?, тот хэппи энд?
который должен быть, чтоб не оставить на душе читателя расплавленную ртуть
но, возможно, стоит пробудить слова: “это мой путь”
и в разуме запечатлеть этот момент

Январь, 2025